Розенталь и Гильденстерн

90 эпизодов

Говорим о русском языке и лингвистике. Зачем мы ссоримся из-за слов? Почему нас раздражает чужая речь? Не пора ли спасать русский язык? Ведущие — главный редактор «Грамоты.ру», научный сотрудник Института русского языка РАН Владимир Пахомов и журналист Александр Садиков.

Ведущие — Владимир Пахомов и Александр Садиков

Продюсер, монтаж и саунд-дизайн — Александр Садиков

Музыка — Ильдар Фаттахов

Русский язык в Испании: Андалуси́я, Ма́лага, Хере́с и никаких маслин (только черные оливки)

Людей, говорящих на русском в Испании, чаще всего можно встретить в Барселоне, Мадриде и на южном побережье в Марбелье и Малаге. Кто говорит на русском языке в Испании и чем местная русская речь отличается от литературной нормы в России?

Русский язык и Украина: как поговорить об этом объективно и не уйти в политические споры? Самый взвешенный (надеемся) эпизод на самую острую языковую тему

Говорим о положении русского языка на территории Украины и пытаемся не удариться в политику. Как на практике работает закон о языке? Как все-таки решить вопрос с предлогами: в или на Украине? И страшно ли говорить на русском в западных областях Украины?

Русский язык в Грузии уступает позиции английскому, но все еще остается востребованным. Как изменилось отношение к нему после конфликта 2008 года?

Как изменилось положение русского языка в Грузии за последние годы? В каких областях, помимо туризма, русский язык востребован? И как отношения между Россией и Грузией сказываются на отношении к языку? Говорим с журналисткой Ниной Ахметели.

Русский язык в Австралии. Чоки-бики с веджимайтом в Сидни — это вообще на каком языке? Выясняем, как звучит русская речь за 14 тысяч километров от Москвы

Что мы знаем о русском языке в Австралии? Там говорят Си́дни вместо Сидне́я, привыкают к ударению Ка́нберра и могут попросить веджимайт на завтрак, а чоки-бики — на ужин. Какие еще особенности есть в местной русской речи?

Русский язык в США. Чем хуже отношения с Россией, тем больше американцев учат русский. Что их привлекает? И почему эмигранты не могут без рунглиша?

Почему русские эмигранты в США не могут обойтись без рунглиша? Почему нейбохуд нельзя заменить районом? И как политическое напряжение между Россией и США помогает русскому языку в Америке? Говорим с журналистом, филологом Ксенией Турковой.

Русский язык в Турции. Чем уроки русского здесь напоминают «Великолепный век»? И что турки имеют в виду, когда говорят «ты угол моей печени»?

Русский язык в Турции и правда такой популярный? Как и зачем его учат местные студенты? И как под влиянием турецкого языка меняется русская речь в этой стране? Рассказывает преподаватель Университета Едитепе в Стамбуле Екатерина Гуськова.

Русский язык во Франции. Что осталось от языка белой эмиграции? И почему «рандеву» и «вернисаж» здесь по-прежнему актуальнее модных англицизмов?

Как сегодня звучит русская речь во Франции? Осталось ли что-то от языка белой эмиграции? И почему «рандеву» и «вернисаж», которые кажутся нам устаревшими, в речи парижан гораздо актуальнее «митинга» и «оупенинга»? Рассказывает журналист Сергей Дмитриев.

Русский язык в Казахстане. Националисты устраивают языковые рейды, власти выступают против дискриминации. Русский язык и правда притесняют?

СМИ пишут о патрулях, которые проверяют использование казахского языка. Власти Казахстана называют это «пещерным национализмом». Выясняем, угрожает ли что-то русской речи. Спойлер: пока нет, позиции русского языка довольно прочные.

Русский язык в Танзании. Зачем местные его учат и чем их пугает «ы»? И откуда берутся фейки о каннибалах, которые говорят на русском языке XIX века?

Танзания одной из первых открылась для россиян после локдауна, и поток туристов подстегнул интерес к русскому языку в этой стране. Кто говорит на русском в Танзании? Как и зачем местные учат язык и чем их пугает «ы»? Говорим о русском языке в Африке.

Русский язык в Германии: забу́ховать ра́йзу, сделать терми́н и взять свой хэнди. Что все это значит?

Кто говорит на русском в Германии? Можно ли жить в стране, зная только русский язык? «Я забу́ховала ра́йзу»: как меняется русская речь под влиянием немецкой? Говорим об этом с переводчиком, преподавателем Оксаной Кнауб, которая живет недалеко от Кельна.

Русский язык в Польше. Как из школьной обязаловки он стал для поляков экзотическим, но привлекательным языком?

Все польские школьники учили русский язык в советское время. Сейчас его изучают только те, кому он действительно интересен. Зачем поляки сегодня выбирают русский язык? Легко ли учить родственные языки? И как советское влияние отразилось в польской речи?

Русский язык в Финляндии: не дача, а «мёкки», не сфотографировать, а «снять картину». Как местная речь отражает историю отношений двух стран?

Вместо дачи «мёкки», вместо «сфотографируй» — «сними картину»: чем отличается русская речь в Финляндии? Это все искажения или варианты, которые могут признать нормой? Об особенностях русского языка в Финляндии рассказывает лингвист Екатерина Протасова.

Русский язык в Эстонии: школы сокращают, но интерес к нему растет. Говорим о языковой политике и находим компромисс в споре о Таллине и Таллинне

Как эстонцы относятся к русскому языку? Как меняется русский язык под влиянием эстонского? И как все-таки писать название столицы — с одной или двумя «н»? Говорим о русском языке в Эстонии с директором таллинского Института Пушкина Ингой Мангус.

Русский язык в Израиле — это не только «мазган» вместо кондиционера. Чем еще интересна речь эмигрантов? И как русский язык влияет на иврит (и наоборот)?

Русский язык в Израиле — это не только мазган вместо кондиционера. Как меняется язык эмигрантов? И в каком положении русский язык в Израиле сегодня? Говорим с руководителем русской программы Тель-Авивского университета Мариной Низник.

Пять сезонов мы обсуждали, что происходит с русским языком в России. А как он меняется за границей? Открываем шестой сезон — о русском языке в мире

Начинаем новый сезон — о русском языке за границей. Как к русскому языку относятся в разных странах и чем интересна речь эмигрантов? В прологе говорим о положении русского языка в мире с руководителем Тотального диктанта Ольгой Ребковец.

Отвечаем на критику подкаста и (заочно) спорим со слушателями, которые требуют оградить язык от искажений и штрафовать за ошибки. Финал пятого сезона

В финале сезона Владимир Пахомов и Александр Садиков отвечают на ваши письма (в том числе с критикой). А также делятся впечатлениями от общения со звездными гостями и звонят одной из слушательниц — соавтору книги «Пиши, сокращай» Людмиле Сарычевой.

Юрий Сапрыкин рассказывает, почему сегодня невозможно писать, как в «Афише» 2000-х. А еще разбирает язык Сорокина, советует Лескова и называет главные события года

Говорим с Юрием Сапрыкиным о языке литературы и медиа. Что о нашем времени можно понять, читая Толстого? Почему сейчас уже не пишут как в «Афише» двадцатилетней давности (и надо ли переживать об этом)? И зачем нужны «Слова России», если есть «Намедни»?

Почему белорусский язык стал протестным, а говорить на нем в Беларуси может быть опасно? Выясняем у лингвиста Антона Сомина. А заодно обсуждаем, что филолога бесит в речи окружающих

Что филолога раздражает в речи окружающих? Обсуждаем с Антоном Соминым, как в нем уживаются лингвист и обычный человек. А еще выясняем, что происходит с белорусским языком и почему говорить на нем в Беларуси может быть опасно.

Вера Полозкова рассказывает, почему эффектная рифма не всегда признак хорошей поэзии, объясняет, чем тексты попсы девяностых лучше рэпа — и читает стихи (много стихов)

Говорим о современной поэзии и обсуждаем хорошие рифмы с Верой Полозковой. Как рождается «словесная хирургия»? Почему важно знать российскую попсу девяностых, чтобы писать хорошие стихи? И возможна ли сегодня поэзия без музыки, видеоряда и концертного шоу

Обсуждаем с Максимом Ильяховым популярность инфостиля и претензии к этому приему редактуры: текст бездушный, сокращения излишние, все авторы одинаковые

Ведущие «Розенталя и Гильденстерна» Александр Садиков и Владимир Пахомов говорят об инфостиле и его критике с редактором, автором книги «Пиши, сокращай» Максимом Ильяховым.

Разбираем с Чумой Вечеринкой ее речь: ищем говор, цепляемся к произношению, восхищаемся фразой «войсом али текстом» и пытаемся увидеть во всем этом логику

Говорим с историком моды, блогером Чумой Вечеринкой о том, как устроена ее речь и почему Чума уже не может выйти из образа. Выясняем, что ее стиль — это не только диалекты, но и заимствования, устаревшая лексика и собственные словесные изобретения.

Noize MC рассказывает, зачем ему «клизма ментального кишечника», и объясняет, почему Пушкин — это «Мальчишник», а «пума — куркума» — плохая рифма

Noize MC в гостях у «Розенталя и Гильденстерна». Может ли русский рэп быть без мата, почему Маяковский действительно первый рэпер и как из одной рифмы появился «Вояджер-1»? Говорим об отношениях Нойза с языком и просим придумать рифму к «курку́ме».

Говорим с винным критиком Василием Расковым: как он стал винным гонзо, что такое «мудянка» и почему «шампусик» бесит, а «винчик» — нет?

В новом эпизоде «Розенталя и Гильденстерна» — винный критик Василий Расков. Как описывать вкусы понятно и нескучно? Откуда берутся образы вроде «эрогенной винодельческой зоны»? И почему винишко не раздражает, а шампусик бесит?

Вместе с Георгием Черданцевым ищем синонимы к «андердогу» и «голеадору» — и выясняем, как появился «Буффонище!» и другие комментаторские мемы

Могут ли спортивные журналисты обойтись без «камбэков» и «корнеров»? Кто решает, какие англицизмы уместны в эфире, а какие нет? И правда ли, что на «Матч ТВ» запретили заимствования? Говорим об этом с футбольным комментатором Георгием Черданцевым.

Астрофизик Сергей Попов рассказывает, как превратить лекцию в рок-н-ролл, почему не все ученые любят популяризаторов и какая польза от петиции против поправок о просветителях

Говорим с астрофизиком Сергеем Поповым. Как доступно рассказать о космосе и не вызвать раздражение коллег? Нужно ли переводить с «научного» на русский? На что повлияла петиция против поправок о просветительской деятельности, если Думу это не остановило?

Гузель Яхина говорит о романе «Эшелон на Самарканд» и отвечает его критикам (и, конечно, рассказывает о своих отношениях с языком)

Гузель Яхина — в подкасте «Розенталь и Гильденстерн». Говорим с ней о новом романе «Эшелон на Самарканд», реакции на критику, отношении к изменениям в русском языке, а также о трех главных языках в жизни писательницы: татарском, русском и немецком.

Обсуждаем с Леонидом Парфеновым: почему говор — это нормально, чем рэперы круче дикторов Всесоюзного радио и почему с русским языком все окей

Первый гость пятого сезона подкаста «Розенталь и Гильденстерн» — журналист Леонид Парфенов. Говорим о вологодских диалектах, языке современной пропаганды и победе Оксимирона над Всесоюзным радио. И выясняем, почему Парфенов не любит радио и подкасты.

«Розенталь и Гильденстерн» возвращаются! Ищем особенности (и ошибки) в своей речи. И обсуждаем, что будет в новом — невероятно интересном — сезоне

«Розенталь и Гильденстерн» снова в эфире! В пятом сезоне говорим с писателями, журналистами, музыкантами: как они работают со словом и что думают об изменениях в русском языке? Но сначала — пролог, в котором ведущие ищут речевые особенности друг у друга.

«Розенталь и Гильденстерн» поздравляют с Новым (или новым?) годом, выбирают главные слова 2020-го и гадают на словаре ударений. А вместо мешка с подарками — мешок ваших писем!

В специальном эпизоде Владимир Пахомов и Александр Садиков обсуждают главные слова 2020 года, вспоминают правописание новогодних поздравлений, гадают на словаре Штудинера и отвечают на ваши письма, которые не успели прочитать в финале четвертого сезона.

Зачем в школе заставляют лить воду в сочинениях? Когда разрешат «ихний»? Откуда взялась «дурында»? Вы прислали нам почти 200 вопросов. Поэтому получайте марафон ответов

Четвертый сезон завершаем ответами на ваши вопросы. Мы снова получили более 150 писем (спасибо огромное!): о том, что бесит в речи окружающих, о неожиданных ударениях и странностях школьной программы. Получился самый длинный выпуск в истории подкаста.

В древнерусском языке были свои past simple и past perfect. Какие времена мы потеряли и почему это и есть настоящее упрощение языка (а не вклю́чит и зво́нит)?

В школе говорят, что в русском языке три времени: прошедшее, настоящее и будущее. Сколько их на самом деле? Вообще-то их и правда три, а вот раньше было больше! Рассказываем, как мы потеряли аорист и перфект и почему это пример настоящего упрощения языка.

Слово «собака» и правда заимствованное? А бергамот придумали в Бергамо? И как правильно — ма́нты или манты́? Все о тюркизмах в русском языке

В специальном выпуске подкаста «Розенталь и Гильденстерн» Владимир Пахомов и Александр Садиков вспоминают историю тюркизмов и выясняют, возможны ли сегодня заимствования, например, из киргизского или узбекского.

Жаргону не место в школьной программе. Неужели? Рассказываем, как рофлить и флексить на уроках русского

В школе создается впечатление, что есть два русских языка: эталонный язык Пушкина и Толстого и язык, на котором мы обычно говорим, с просторечиями и жаргоном. Как сблизить их в сознании школьников? Говорим о том, как сленг может помочь школьной программе.

Откуда взялся русский язык? Мы собирались опять ругать школу, но оказалось, что история языка наконец появилась на уроках русского. Погодите, а зачем это учить?

В школе обычно очень мало говорят о том, как появился русский язык. А нужно ли это? Зачем нагружать школьников сведениями о берестяных грамотах и реформах письменности? Выясняем, что пишут об истории языка в современных учебниках.

Предвосхи́тить, сопло́ и ша́рфы. Лингвисты переставили ударения, чтобы мы мучились? Нет, но в школе кажется именно так. Почему на уроках не объясняют, что нормы меняются?

После школы многие думают, что ударения в русском языке надо просто запомнить, а правильным может быть только один вариант. О том, что слова могут произноситься по-разному (и это не ошибка), обычно не говорят. Какие еще мифы об ударениях у нас со школы?

Орфография — черт ногу сломит. А пунктуация? Там черт сломит вторую. И как же все-таки понять, где поставить запятую?

О том, как расставлять запятые, тире и двоеточия, в школе говорят очень много, но пунктуация все равно иногда становится для нас непреодолимым препятствием. По каким законам живет русская пунктуация и какие главные изменения происходят в ней сегодня?

У вас пятерка по русскому и хорошее языковое чутье? Скорее всего, на ЕГЭ вы все равно провалитесь. Объясняем, почему даже лингвисты не могут получить 100 баллов

Что не так с ЕГЭ по русскому языку и почему даже профессиональные филологи с трудом справляются с заданиями? Как экзамен можно улучшить? Говорим об этом с преподавателем русского языка, автором лингвистического блога «Истоки слова» Светланой Гурьяновой.

О написании одной и двух «н» иногда не могут договориться даже филологи. А нам-то что делать?

Говорим о сложностях с одной и двумя «н». Чем «жаренная с грибами картошка» отличается от «жареной картошки с грибами»? Откуда взялись исключения стеклянный, оловянный и деревянный? И как в разные годы хотели изменить правило (но так и не смогли)?

Запомнить правописание «не» и «ни» легко — достаточно… Нет, простого способа мы не знаем. Но можем объяснить самые сложные случаи на играх и анекдотах

«Не» слитно или раздельно? А может, там вообще «ни»? В подкасте «Розенталь и Гильденстерн» ищем легкий способ запомнить правило (но, похоже, его нет). И выясняем, что «чайник долго не остывает» и «чайник долго остывает» — это не одно и то же.

Жо-шо пиши через «о». Рассказываем, как лингвисты пытались упростить одно из самых сложных правил русского языка, но не смогли

Ведущие подкаста «Розенталь и Гильденстерн» говорят о трудном правиле — «о» и «ё» после шипящих — и безуспешных попытках лингвистов его изменить. Почему правило противоречит принципам русской орфографии? И почему мы сопротивляемся любым его упрощениям?

«Тотальный диктант не показывает ни роста, ни падения грамотности». А зачем тогда его пишут?

Кажется, в школе мало кто любил контрольные по русскому. Почему сейчас многие охотно идут писать диктанты? Как получить пятерку на Тотальном диктанте? И что это дает лингвистам: они выясняют, как низко упала грамотность (на самом деле нет)?

В школе мы зачем-то разбирали слова по составу. Оказывается, в этом есть смысл. Объясняем, как это помогает правильно писать, бороться с лингвофриками и спорить о феминитивах

На уроках русского нас заставляют разбирать слова по составу, но зачем это вообще нужно? Просто чтобы все было подчеркнуто? На самом деле это помогает правильно писать, разоблачать лингвофриков и позволяет понять, как появляются слова в языке.

Тема урока — части речи в русском языке. Вам уже скучно? Сейчас мы вас разубедим

Четвертый сезон — о русском языке в школе. Во втором эпизоде обсуждаем части речи. Почему лингвисты не могут договориться, сколько в языке частей речи? Что такое категория состояния и почему в школе о ней умалчивают? И зачем вообще в этом разбираться?

«Нам не рассказывают самого главного о языке». Начинаем четвертый сезон «Розенталя и Гильденстерна» — о русском языке в школе

Начинаем четвертый сезон — будем говорить о русском языке в школе. Почему нас заставляют зубрить правила, но не объясняют, как устроен язык и как он меняется? В первом эпизоде обсуждаем, что не так с учебной программой и как ее можно изменить.

Отвечаем на ваши вопросы: о реформе языка, слове «колдырь», выражении «чтобы что?» и многом другом. А еще — снова говорим про мат и «кушать»

В финале сезона ведущие отвечают на ваши вопросы. Нам пришло около 150 писем (спасибо вам большое!). Владимир Пахомов и Александр Садиков вернулись к спору о слове «кушать», обсудили модное выражение «мне зашло» и открыли для себя слово «копиенный».

Зачем нам сегодня шурин, золовка и сноха? И как склонять фамилии (хотя многие этому сопротивляются)? Разбираемся в семейных отношениях и именах

Зачем сегодня запоминать, кто такие деверь, сноха и ятровка? Как язык отражает изменения в современных семьях? Как правильно склонять фамилии и почему об этом так много споров? Предпоследний эпизод третьего сезона — о русском языке и семейных отношениях.

Никуда нельзя поехать, но хочется хотя бы помечтать. Например, про «сказочное Бали» (это не ошибка) или бархатный сезон (который на самом деле весной!)

Какое ударение в названии острова Бали и почему в словарях только Го́а, хотя все говорят Гоа́? Почему мы пишем загар, но глагол загорать им проверить нельзя? И когда уже экономкласс можно будет писать через дефис? Говорим о русском языке и путешествиях.

Могут ли комментаторы обойтись без «валидольных матчей» и «кудесников мяча»? Почему фанатов называют торсидой? Тра́нсфер или трансфе́р? Все о спорте в русском языке

Когда комментаторы перестанут называть бразильцев кудесниками мяча, тренеров — наставниками, а игроков «Арсенала» — канонирами? Как правильно писать — Олимпийские Игры или олимпийские игры? И откуда взялось слово торсида? Обсуждаем русский язык и спорт.

Почему нас так раздражает слово «кушать»? Можно ли сказать «булка черного»? И почему кулинари́я, но гастроно́мия? Принимаемся за слова, связанные с едой

С новыми гастрономическими трендами появляются новые слова и выражения, но лингвисты не всегда успевают за изменениями в языке. Когда уже в словарях появятся веганы? Почему фуд-корт через дефис, а фастфуд — слитно? Какого рода авокадо?

Мы и не заметили, как перестали снимать трубку и висеть на проводе. Зато сидим в телефоне и пишем голосовые. Вы верно догадались: в этом эпизоде мы говорим, как технологии меняют язык

Мы больше не говорим в телефон и не висим на нем. Зато мы смотрим кино на телефоне и раздражаемся, когда начинают разговор вопросом «вам удобно говорить?». Как технологии влияют на русский язык? Эпизод об истории слов и выражений, связанных с телефоном.

Древним людям было скучно молчать, и они придумали язык. Разоблачаем народную этимологию и объясняем, как разговаривать с лингвофриками

Первый блин комам, то есть медведям; все языки произошли от русского; а Лондон — город, основанный казаками в лоне Дона. Все это примеры любительской лингвистики. Откуда берутся языковые мифы? И в чем опасность народной этимологии?

Бахнуть, тяпнуть, хлопнуть — зачем нам столько синонимов слова «выпить»? Почему раздражают «шампусик» и «винчик»? Какого рода виски? Говорим об алкогольной лексике

Накатить, бахнуть, заложить за воротник — все мы знаем десятки синонимов глагола выпить. Зачем нам так много слов для обозначения одного процесса? Как запомнить ударения пригу́бить и отку́порить? Какого рода виски? Обсуждаем русский язык и алкоголь.

Что, правда надо говорить «в Строгине»? Почему мы никак не можем запомнить Балаши́ху? И куда делась река Херота? Разбираемся с географией в русском языке

Почему говорят «в Хельсинки», но «из Салоник»? Как все-таки правильно — Ко́ндопога или Кондопо́га? Надо ли склонять Купчино? Ведущие выясняют, как произносить названия городов. А еще с грустью сообщают, что нет больше в России реки Хероты.

Но лабутены, снуд, свитшот, всех этих слов на русском… Стоп! Разве нет? История одежды в русском языке

История слов, связанных с одеждой в русском языке, — это история заимствований. Как разобраться во всех свитшотах и худи? Чем советским лингвистам не угодили шорты? Почему лабутены все пишут через а? И кто такой «кутюр» в выражении от-кутюр? 

«В оканье нет ничего стыдного и смешного». Эпизод в защиту говоров (и о том, откуда они появились)

Почему оканье — это не когда во всех словах говорят «о»? А что такое яканье? Надо ли бороться с говорами? И сколько нужно времени, чтобы научиться различать все диалекты? Объясняет диалектолог Игорь Исаев в подкасте «Розенталь и Гильденстерн».

«Мат надо спасать». Почему будущее мата филологов волнует больше, чем иностранные слова, феминитивы и ударение в слове «звонит»?

Как появился мат и почему он стал запретным? Как от него избавиться (да и нужно ли)? И правда ли, что русские ругательства самые сильные в мире? Владимир Пахомов и Александр Садиков обсуждают мат, не произнося ни одного нецензурного слова.

Если не в деньгах счастье, то почему копейка рубль бережет? Откуда взялись «бабки»? Биткоин или биткойн? Все о деньга́х (или де́ньгах?) в русском языке

Деньги для многих запретная тема, и обсуждать их не принято, но почему тогда у нас так много поговорок о деньгах? И почему они такие разные: если не в деньгах счастье, зачем копейка рубль бережет? И все-таки в де́ньгах или в деньга́х? Биткоин или биткойн?

«Если есть папка для бумаг, то должна быть и мамка». Как дети придумывают слова и зачем нужен беби-ток

Как устроена детская речь? Как дети конструируют слова и почему грамматика не может быть врожденной? А как мы сами говорили в детстве? Откуда в песне из «Трех мушкетеров» красавица по имени Икубку? В третьем эпизоде нового сезона обсуждаем детский язык.

Зачем Путин избегает местоимения «я»? Почему теперь говорят «отрицательный рост» вместо падения? Выясняем, как политика влияет на язык

Речь политиков — находка для лингвистов. Что значит телебонить и отпентагонить? Почему Владимир Путин избегает местоимения «я»? И как власть манипулирует словами: почему взрыв стал хлопком, а катастрофа — жесткой посадкой?

Третий сезон «Розенталя и Гильденстерна»! Заходим сразу с козырей: разбираемся, почему на русском языке так сложно говорить о сексе

Третий сезон подкаста — о главных языковых трендах последних лет. Один выпуск — одна тема: например, язык и политика, язык и дети, язык и еда. Первый эпизод — о том, как мы говорим о сексе и отношениях. Почему для этого нет нейтральных слов?

Метро мужского рода, кино-фабрика через дефис, а Медуза — кличка собаки XVIII века. Как языковые корпусы помогают увидеть изменения в нашей речи

В последнем выпуске сезона Александр Садиков и Владимир Пахомов выясняют, зачем лингвистам корпусы текстов (или корпуса?) и чем эти ресурсы могут быть полезны тем, кто не занимается филологией профессионально. Также ведущие отвечают на ваши вопросы.

«Я росла со стихами „Мама — летчик? Что ж такого“». Доктор наук Алла Кирилина критикует «Розенталя и Гильденстерна» и объясняет, как на самом деле гендер проявляется в языке

Конфликт глобалистов и традиционалистов: как в нашей речи отражается множественность гендера? Как изменениям в языке и социуме противостоят религиозные сообщества? Рассказывает проректор Московской международной академии Алла Кирилина.

«Общаюсь с коллегами на корейском, армянском, лезгинском». Философ Аркадий Недель — о том, как он выучил два десятка языков и не сошел с ума

Как быстро выучить несколько языков? Можно ли овладеть иностранным языком так, чтобы тебя принимали за своего? Какой язык дается труднее всего? И зачем вообще сегодня учить языки, когда есть машинный перевод? Интервью с полиглотом Аркадием Неделем.

«Он и акушерка, и трактор, и штукатур». Кто переписывает книги за авторов и почему даже великим писателям нужны редакторы?

От цензора до менеджера: как изменилась роль книжного редактора? В одиннадцатом эпизоде второго сезона Владимир Пахомов и Александр Садиков выясняют, зачем великим писателям редакторы и почему сегодня редакторы становятся продюсерами книг.

Инфодемия, коронарка, санитайзер и самоизоляция: как коронавирус меняет русский язык?

На фоне пандемии коронавируса в нашей речи появляется все больше новых слов: от санитайзера до ковидиотов. Коронавирус — это точно слово года? Какие неологизмы закрепятся в языке, а какие забудутся? Обсуждаем речевой портрет эпохи.

«Если человек мне неприятен, я ему черное кофе не прощу». Почему нас бесят чужие ошибки и надо ли поправлять собеседника

Как на речь влияют происхождение, образование и друзья? Почему мы стали говорить супер вместо очень? Как мы реагируем на ошибки в речи окружающих? А язык рекламы еще воздействует на нас или к нему уже иммунитет? Обсуждаем стилистику и психолингвистику.

«Поговорки отражают полное неравноправие». Как в русском языке проявляются гендерные стереотипы и чем отличается речь мужчин и женщин

Почему гендерная лингвистика — это не только феминитивы? Правда ли, что женщины чаще употребляют эвфемизмы, а мужчины всегда говорят напрямую? В новом эпизоде подкаста «Розенталь и Гильденстерн» обсуждаем стереотипы, словарь феминизма и менсплейнинг.

«Слова загоняются в подполье». Максим Кронгауз о том, как с помощью языка мы создаем хорошего человека (пока безуспешно)

Как разгораются речевые конфликты, что такое риторика ненависти и можно ли от нее защититься? Седьмой эпизод второго сезона — о языке вражды. В гостях у Александра Садикова и Владимира Пахомова лингвист Максим Кронгауз.

«Это знает даже пума — надо говорить куркума». Откуда странные ударения в словарях и почему туда не попадают новые слова

Кто и как составляет словари и какие они вообще бывают? Почему в словарь попадает курку́ма (хотя никто так не говорит), а куркума́ — нет? Словарь диктует нам, как говорить, или только фиксирует то, как мы говорим? Обсуждаем с лингвистом Борисом Иомдиным.

«Я посмотрел слишком много плохих фильмов». Шеф-редактор английской «Медузы» Кевин Ротрок о том, почему он выучил русский

Пятый эпизод второго сезона — о том, как и зачем иностранцы учат русский язык. О своем опыте рассказывает шеф-редактор международной версии «Медузы» и автор подкаста The Naked Pravda Кевин Ротрок.

«Мне писали в фейсбуке: какой же ты ужасный». Как переводчики справляются с ошибками авторов и гневом читателей

Зачем переводчикам знать устройство оружия или детали женского белья? Как отличить хороший перевод от плохого? А что делать синхронисту, если он столкнулся с непереводимой игрой слов? В четвертом эпизоде второго сезона обсуждаем работу переводчиков.

Страх и корысть. Откуда берут лингвистов-экспертов для громких уголовных дел

Научные доказательства или словесные манипуляции? Почему результаты экспертиз нередко провоцируют скандалы? Может ли заказчик повлиять на мнение экспертов? В третьем эпизоде второго сезона обсуждаем, кто и как проводит лингвистическую экспертизу в России.

«Машина заменит Пушкина, но не заменит Толстого». Как мы пытались зашеймить Google Переводчик (безуспешно) и обыграли Google Ассистент

Когда мы сможем говорить с умными колонками так же легко, как Железный человек с Джарвисом? Почему до сих пор нет хорошего автоматического переводчика устной речи? Как словарь Зализняка помог настроить поисковые системы? Выпуск о компьютерной лингвистике.

На кону бутылка мартини: кто звонит в Справочную службу русского языка и как она решает споры

Второй сезон подкаста начинаем с разговора о том, как работает Справочная служба русского языка и зачем она нужна. В студии аспирантка Института русского языка РАН Екатерина Тупицына, которая проходит практику в справочной службе.

«Где кол ту экшн?!» Как жаргон проникает в нашу речь? Бонусный эпизод — о профессиональной лексике

В чем разница сленга и жаргона? Жаргон — это обязательно что-то неприличное? Откуда взялась мода на слово крайний? Когда станут нормой тренера и шофера? В специальном выпуске подкаста Владимир Пахомов и Александр Садиков обсуждают профессиональный сленг.

«С Розенталем все ясно, но почему Гильденстерн?» Отвечаем на ваши вопросы о русском языке

В финальном выпуске сезона ведущие Владимир Пахомов и Александр Садиков отвечают на вопросы слушателей, выбирают слово года и даже подводят итоги десятилетия для русского языка.

Мы кожилились и ухамаздались — полный аптраган. Вы уверены, что понимаете по-русски?

Как менталитет и культура отражаются в речи? Почему мы носители одного языка, но у каждого все равно свой русский язык? Как кочует из поколения в поколение детский фольклор? И можно ли по тому, какие дразнилки мы знаем, определить, откуда мы родом?

(Не) писать как Толстой. Как предложения стали короче, заголовки в СМИ длиннее, а тире победило двоеточие

Откуда в нашем языке столько запятых, тире и двоеточий? Зачем в школе мы учим, что такое подлежащее и сказуемое, простые и сложные предложения, если нам это потом никогда не пригодится? Или пригодится? Обсуждаем, как изменился русский синтаксис.

На Руси было два алфавита, два языка и четыре формы прошедшего времени. История русского языка за 27 минут

Когда и как появился русский язык? Почему Кирилл и Мефодий не изобретали кириллицу (и если не кириллицу, то что)? Чем отличаются старославянский и древнерусский? Почему современный русский язык начинается с Пушкина?

Малыш Йода в кибертраке едет на кладбище старых мемов. Как мемы заменили нам фразеологизмы

Ведущие подкаста отправились на кладбище старых мемов, чтобы понять, почему они так быстро меняются и правда ли, что для нас сегодня мемы — то же, что для наших родителей цитаты из Грибоедова и «Покровских ворот».

«Доктор, у меня канцелярит»: как птичий язык законов и документов проникает в разговорную речь?

Что такое канцелярит и почему он похож на название болезни? Можно ли писать договоры простым языком? Откуда берутся речевые штампы и почему старожилы никогда ничего не помнят?

Слова-паразиты или признак рождения мысли: надо ли избавляться от «как бы», «короче» и «типа»?

Почти половину россиян раздражают слова-паразиты. Среди самых популярных лишних слов 2019 года называются блин и в принципе. Зачем нужны слова-паразиты и как они меняются со временем? Как перестать говорить ну, по ходу и это самое?

Жолтый мыш и плавец с парашутом: почему русская орфография такая сложная?

Почему мы пишем не так, как говорим? Откуда в русском языке столько исключений? Существует ли врожденная грамотность? Когда уже отменят -Н и -НН и почему мы сами сопротивляемся упрощению правописания?

«Ты подарил фольгу́ нам и отменил раку́рс»: как разобраться с беспощадным русским ударением?

Почему русское ударение такое сложное, а варианты из словарей нам часто кажутся очень странными? Почему именно ошибки в ударениях задевают нас больше всего? И можно ли все слова всегда произносить правильно?

«Извини, что пишу голосовое»: как интернет и мессенджеры изменили русский язык?

Почему общение в соцсетях — это не письменная речь, а устная? Возможна ли тотальная грамотность в мессенджерах и нужна ли она? И почему выбор стикера — целое искусство? В пятом выпуске подкаста «Розенталь и Гильденстерн» обсуждаем язык в интернете.

«Словом „история“ можно обозначить все что угодно»: как меняется мода на слова?

Почему все говорят озвучить вместо сказать, заявить или сообщить? Правда ли, что слово волнительный не признак безграмотности, а нелицеприятный в значении «неприятный» скоро станет нормой?

Битва за феминитивы: когда авторки и блогерки станут нормой?

Феминитивы — самая горячая тема в современных спорах о языке. Что случится с этими словами: редакторка, операторка и докторка закрепятся в словарях и станут нейтральными или о них забудут через несколько лет?

Брифингом по неймингу: зачем нам иностранные слова и надо ли бороться за чистоту русского языка?

Каршеринги, коворкинги, абьюзеры и воркауты заполонили русский язык. Но лингвисты почему-то не спешат их запрещать. Почему нас бесят заимствования и правда ли, что русский язык так замусорен?

Поговорить о русском языке и остаться в живых: почему нас раздражают любые изменения в языке?

Русский язык — вечный повод для беспокойства. Кажется, что язык надо срочно спасать — от иностранных слов, неправильных ударений и кофе среднего рода. В первом выпуске подкаста разбираемся, как меняется язык и почему мы так много о нем спорим.

30 сентября мы запускаем подкаст «Розенталь и Гильденстерн» — о русском языке

Как меняется язык и почему из-за этого мы так много спорим?